— Вы пришли узнать, как я до такого дожил? — слышим мы голос Виктора Степановича, едва открыв дверь кабинета.
— Да, мне сегодня 70. И я этого не скрываю! У вице-президента Ассоциации врачей и специалистов медицины труда, члена президиума, научного руководителя ФГБНУ «Восточно-Сибирский институт медико-экологических исследований», доктора медицинских наук, профессора, члена-корреспондента РАН Виктора РУКАВИШНИКОВА телефон звонит практически каждые 10 минут. Поздравляют с юбилеем друзья, коллеги и близкие. Тёплое «спасибо, мой хороший» вызывает улыбку и искреннее восхищение. Круглую дату Виктор Степанович встречает на работе. Говорить о том, чем сегодня живёт научный институт, он, кажется, может бесконечно, а мы и рады слушать и удивляться.
«Разве Лев Николаевич Толстой мог об этом подумать?!»
— Виктор Степанович, какими профессиональными заболеваниями чаще страдают люди, которые изучают и лечат профессиональные заболевания?
— В лихие 90-е, когда в медицине был отток кадров и громадное количество совместителей, основными профзаболеваниями врачей считались туберкулёз и ВИЧ-инфекция. Часто встречаются заболевания скелетно-мышечной мускулатуры — они свойственны хирургам, травматологам, которые во время операции несколько часов вынуждены провести на ногах. У меня есть знакомые врачи, которые не представляют своей жизни без корсета.
— Появляются ли новые профзаболевания?
— Каждый появляющийся новый фактор — это неизвестность. В 2016 году мы описали новую профессиональную болезнь — офтальмомеркуриализм. Это заболевание зрения, которое возникает в результате длительного воздействия ртути на организм. Даже после увольнения сотрудника с вредного производства заболевание прогрессирует, ведь ртуть имеет свойство накапливаться. Написали на эту тему книгу, поставили таким образом точку. Теперь ждём приказа Минздрава с официальным внесением этого заболевания в перечень профессиональных. Наш институт относится к тем редким учреждениям России, которые изучают и обосновывают новые профзаболевания. За последние 15 лет мы пер-вые такое сделали. Ранее впервые в мире мы описали новое профзаболевание пожарных, нам удалось получить грант и провести исследование в условиях современного горения. Ведь пожары прошлых столетий значительно отличаются от тех, что происходят сейчас. Если раньше горело дерево, то теперь — пластик, а он образует целый комплекс канцерогенов и отравляющих веществ.- Какие опасности в плане профзаболеваний подстерегают современного офисного работника? — Идёт формирование сверхчастотных полей, связанных с гаджетами и компьютерами, что приводит к заболеваниям ЦНС и формированию особенного когнитивного состояния. Рассматривается даже вариант информационного зомбирования. Мы сейчас начинаем говорить о формировании информационной гигиены и фильтрации информации. Это очень актуально. Разве Лев Николаевич Толстой мог об этом подумать?! Новые времена — это новые вызовы. Проблема возникла в системе нормирования. Например, мы знаем, какая концентрация тех или иных веществ допустима в питьевой воде или воздухе, которым мы дышим, читали, что существует бит информации, но как из-мерить произнесённую фразу? Чем, какой частицей? Когда найдём эту единицу измерения, придумаем, как её оценить, тогда будем двигаться дальше.
Финансирование науки у нас примерно в 12 раз меньше, чем в Китае и Америке
— Финансирование науки в последнее десятилетие уменьшилось или увеличилось?
— Сумма-то увеличилась, а обеспеченность — наоборот. В те годы, когда цены в стране измерялись числами с шестью нулями, мой водитель как-то сказал: «Вот, миллионы получил, а богаче не стал». У нас такая же история. Если мы переведём в долларовую составляющую, то, конечно, уменьшилось. Если взять развитые страны, то финансирование науки у нас примерно в 12 раз меньше, чем в Китае и Америке. Раньше мы говорили, что наука — способ решения своих амбиций за государственный счёт. Сейчас государство обеспечивает минимум — выплату зарплаты, а чтобы покупать реактивы и оборудование, нужно зарабатывать. Это позволяет делать система грантов. В рамках работ с изучением нанобезопасности не так давно приобрели оборудование для лаборатории клеточной технологии. Выращиваем клетки печени, например. Изучаем, смотрим, где вредные вещества накапливаются.
— Как сегодня удаётся зарабатывать и перестраиваться на систему грантов?
— Нам удалось найти свою нишу, чрезвычайно актуальную для страны и населения. Мы занимаемся вопросами профессиональной патологии. У нас лучший за Уралом центр. Мы научились делать высокую фундаментальную науку, вместе с нашими коллегами из научных институтов занимаемся разработкой нанокомпозитов — новых лекарственных соединений, которые могут помочь в лечении многих опасных заболеваний, например рака головного мозга. Понимаете, не каждое лекарство попадает в головной мозг, потому что существует некий физиологический барьер. Поэтому лечение онкогенных заболеваний головного мозга связано с трепанацией. Изобретённый институтом химии нанокомпозит серебра обладает способностью проникать в головной мозг. Мы определили, в каких клетках он может накапливаться. Предполагается, что в будущем с помощью магнитного поля частички этого препарата будут направленно попадать в опухоль и уничтожать её.
— Как вы работаете сейчас, как сотрудничаете с предприятиями Ангарска и всего региона?
— Проводим профосмотры и мониторинг. Сейчас тревоги нет. Уровень профзаболевае-мости в Ангарске ниже, чем в СФО. Сегодня активно работаем на предприятиях алюминиевой промышленности. Вроде меньше выбросов, но в цехах постоянный поток пылевых частиц. Они проникают через марлевую повязку, появляются новые лёгочные заболевания. У нас несколько подразделений над этой темой работает, думаю, добьёмся успеха.
— Есть желание сегодня подводить итоги и говорить, что добились всего, чего хотелось?
— Что вы?! Нет, конечно! Это тогда всё, умирать, что ли?! Недавно были в Новосибирске на конференции. Изучали тонкости вибрационной болезни. Мы обычно захватывали конечный этап её проявления, а оказывается, вибрационная болезнь развивается в голове. Мы установили закономерность между величиной формирования зоны и изменениями энцефалограммы с дозой вибрации. Сейчас можем сказать: когда предельная доза накопилась, значит, нужно проходить реабилитацию, чтобы в дальнейшем продолжать успешно трудиться. Стране нужно сохранять трудовые кадры. Специалисты — огромная проблема для России, у нас нарушена связь поколений. Профессионал — чрезвычайно дорогое штучное изделие. Что-бы его подготовить, нужно потратить 5-7 лет.
— К вам молодёжь идёт?
— Да, мы работаем с несколькими университетами в регионе. Некоторые студенты поступают к нам. Конечно, сейчас наука не самый престижный труд, но мы стараемся создать условия для наших сотрудников. Есть ребята перспективные, интересующиеся, так что дело жизни есть кому передать.
Анастасия ДОЛГОПОЛОВА Фото Любови ЗУБКОВОЙ