Евгения ПРОКОПЕНКО известна многим ангарчанам. Одни знают её по художественной школе №1, где она преподаёт вот уже четвёртый десяток лет, другие наверняка читали о её творчестве в местных газетах или видели сюжеты в теленовостях, кто-то посещал её выставки, но ещё больше тех, кто соприкасается с её творениями и даже не догадывается об этом.
Евгения Владимировна не только учит детей и пишет картины, ещё она — иконописец. Из-под её кисти вышла одна из самых больших икон храма Святой Троицы.
Минея годовая
Икона-минея — это икона, содержащая изображения святых, почитаемых в определённый месяц. В ангарском храме размещена весьма редкая икона — минея годовая. Подобная икона есть лишь в нескольких храмах России. Написанная с благословения настоятеля храма Святой Троицы уникальная икона объединяет 122 изображения Богородицы. Размер иконы — полтора на два метра. В центре образа Оранта — Великая Панагия «Нерушимая стена».
Работа над иконой началась, когда в стенах будущего храма ещё вовсю трудились строители. Долгие месяцы Евгения Прокопенко изучала материалы, искала изображения, которые должны войти в иконостас. Так, на иконе можно увидеть в миниатюре знаменитые Казанскую, Владимирскую, Ярославскую иконы Божьей Матери. Кропотливая прорисовка деталей иконы заняла три года.
Искусство или ремесло
— Написание иконы сродни молитве, обращению к святому — только через краски, через труд. Это моё служение. Иконопись не оставляет большого пространства для творческого полёта — каждая деталь в образе соответствует канону, имеет значение, традицию.
— Но рука мастера всё равно чувствуется?
— Наверное. Икона требует большого внимания. Сначала нужно подготовить доску: правильно просушить, загрунтовать. Затем сделать прорись, раскрыть образ в красках. Но иконопись — это не просто работа: в процессе общения с иконой на душе должно быть светло, чисто. Бывает, что вроде всё делаешь правильно, но доска вдруг трескается, икона не идёт. И тогда приходится смотреть в себя — готов ли ты к этой иконе, понуждать себя к смирению, наводить порядок в душе, начинать всё заново. Иконы — это часть моей веры. Я не могу относиться к этому как просто к ремеслу.
От посёлкового клуба до Кипра
— Интерес к иконописи появился в те годы, когда единственный храм в Ангарске располагался в 4-м посёлке, в помещении бывшего клуба. Оформлен храм был худо. Нам с мужем, художником Борисом КУЛАГИНЫМ, посчастливилось видеть много великолепно оформленных храмов и монастырей в Москве и Подмосковье, в Иркутске, и нам захотелось помочь сделать ангарский храм красивее.
Потом был заложен первый камень Троицкого собора и батюшка благословил на создание нескольких икон для него.
— Какая икона произвела на вас особое впечатление?
— Я не хочу говорить о чудесности тех или иных икон. Сила иконы зависит от нашей веры, а не от того, в какой технике, кем и когда она исполнена. Даже бумажные иконки мироточат. Вообще мне очень нравятся греческие православные иконы. Иконы Рублёва, конечно, несут в себе большую силу.
— Какова география ваших икон, где их можно увидеть?
— Скажете тоже, география… Большинство икон написаны для местных часовен и храмов — Ангарск, Усолье-Сибирское. Одну икону я подарила однажды хорошей молодой семье, а они вскоре переехали на Кипр, икону взяли с собой. Вот и вся география.
Творческие искры
— Через ваши руки прошло много ребят, которых вы научили рисовать. Продолжаете общаться с учениками после выпуска?
— Дети разъезжаются кто куда, многих манят столицы, огни больших городов. Да, некоторые ученики стали профессиональными художниками, есть среди них иконописцы, реставраторы, иллюстраторы. Не скажу, что я со всеми общаюсь, но слухи доходят то об одном, то о другом. Когда ребята приезжают в Ангарск, то, конечно, стараются прийти в школу, соприкоснуться с родными стенами. Безусловно, такие встречи всегда приятны.
— Засилье соцсетей, интернета не угасило в нынешних детях живую творческую искру?
— Конечно, сейчас дети другие — хорошо разбираются в компьютерах, в телефонах, но в главном они обычные дети: чуткие, добрые, отзывчивые. Меня поражает волонтёрское движение, как беззаветно ребята откликаются на возможность оказать помощь и поддержку нуждающимся людям, военным, животным. Что касается творчества, посмотрите на их работы — можно только позавидовать такой творческой искре.
Важна идея
— Икона как жанр — это в первую очередь портрет. Каким жанрам как живописец вы отдаёте предпочтение?
— Я очень люблю натюрморт, пейзаж. Но для художника важно что-то сказать своей картиной, важна идея! Я очень люблю животных. Меня спрашивают: а почему ты кошечек не пишешь? Нарисовать красивого котика — это хорошо, но для меня важнее отразить судьбу животного, передать его боль, помочь ему. На моей картине «Цепники» изображена голодная собака на цепи, караулящая сад. Это реальный сюжет, у меня душа разорвалась, когда я увидела эту собаку. Я её накормила и не смогла не нарисовать. Да, хозяина этой собаки я нашла, донесла, что нельзя так с живым существом обращаться. А сколько ещё таких собак! Я не могу их всех накормить и спасти. Но, может быть, картина, показывающая живую боль и тоску, западёт кому-то в душу и не позволит пройти мимо другой такой собаки.
В моём творчестве была довольно долгая пауза, когда не появлялось новых работ. Но художник не стареет, а накапливает опыт. Мне иногда говорят: где ты постоянно витаешь? Я бы и рада не витать, но творческий процесс нельзя остановить, художник всегда продолжает работать, накапливать, искать. Если через молитву я могу обратиться к Господу, то через полотно картины могу обратиться к человеку. И, наверное, нет большего счастья, чем быть услышанным.
Беседовал Сергей НОЧЕВНОЙ
Фото из архива Любови Зубковой