Для правильного ответа всегда нужен правильный вопрос
Если на одну чашу весов положить литературу, а на другую участие в войне, то непременно возникает ассоциативный ряд с кем-то из знаменитых писателей: Экзюпери, Сэлинджером, Гаршиным. На самом деле список огромен и легче перечислить имена тех литераторов, в чей биографии не было войны. Наш герой — начинающий писатель, участник СВО Павел Зябликов. Он знает о войне не понаслышке, но говорит о ней неохотно. И писать хочет совсем о другом. Получится ли у него? Поживём — узнаем.
С прицелом на развитие
— Родился я в Усолье-Сибирском, — начинает рассказ Павел. — В Ангарск переехали в 2005 году, через год после рождения младшей сестры Ульяны. Как мне потом объяснили, переехали потому, что Ангарск в отличие от Усолья более ориентирован на детское развитие. Тут много всяких кружков, спортивных секций — родители руководствовались именно этим.
Павел занимался самбо, вместе с Ульяной посещал художественную школу, в будущем это определило выбор профессии.
Оба родителя Павла Зябликова из педагогической сферы. Мать на данный момент работает репетитором по математике, готовит неучей к ЕГЭ. Отец заведует кафедрой физики в Ангарском педагогическом колледже.
— Не кафедрой, как-то по-другому это называется, но суть такая, — поясняет Павел. — После 11-го класса я хотел пойти в армию, но меня уговорили подать документы в институт. Не принципиально в какой, главное, чтобы было высшее образование. Поступил в институт недропользования ИРНИТУ на кафедру технологии художественной обработки драгоценных материалов. Короче говоря, учился на ювелира.
В институте рука потянулась к перу, тогда родились первые наброски и эссе, появилась мечта написать роман. И вот спустя годы Павел близок к цели, его звездолёты уже бороздят просторы Вселенной. Пока автор не очень доволен качеством текста, но продолжает работать над ним, постоянно участвует во встречах молодых литераторов.
Раскусил Солженицына
— Ты гуманитарий или физик? Какие предметы в школе любил?
— Точно знаю, какие предметы не нравились — английский и химия. Литературу начал любить с пятого класса. В первую очередь благодаря учителю. Она у нас была человеком пожилым, что называется, с опытом и, самое главное, с любовью к предмету, который преподавала. Вот она любовь к литературе и привила.
— В чём выражается любовь к литературе, что это такое?
— Главным образом мы росли на русской классике. В пятом классе я прочитал «Преступление и наказание». Заслуга учителя в том, что она прививала нам желание самостоятельно изучать произведение, вчитываться, улавливать глубинный смысл. После прочтения задавала каверзные вопросы, чтобы порассуждать на тему. Мы вступали с преподавателем в диалог, в обсуждение. То, что у нас сейчас в Доме литераторов происходит, — в школе примерно то же самое было.
— То есть любовь к литературе — это общение?
— По крайней мере это отличалось от того, что я помню из начальных классов: вот текст, после текста — вопросы. Учитель бегло по вопросам учеников прогоняет — тема закрыта. В старших классах было не так. Мы могли рассуждать, предлагать какие-то свои варианты. В итоге учитель излагала точку зрения, которая считалась правильной, и мы могли оценить, насколько в своём поиске приблизились к пониманию произведения.
— Ты соглашался в итоге с точкой зрения учителя?
— По крайней мере аргументировать было нечем. По школьной программе мы должны были изучать «Архипелаг ГУЛАГ», но обошли его стороной. Учитель сказала: если хотите — сами прочитаете. Я прочёл, и это было первое произведение, которое заставило меня усомниться в позиции антисоветчиков. При чтении не покидало ощущение, что либо я чего-то не понимаю, либо автор заблуждается, пережимает. Я тогда ещё не допускал мысли, что именитые авторы могут просто нагло врать.
— То есть ты раскусил Александра Исаевича сам, без подсказок?
— Не скажу, что раскусил, просто закрались сомнения. Собственно говоря, после этого я начал подробно изучать историю России, чтобы понимать, что к чему.
Я — это мы!
— Не думаешь получить филологическое образование?
— На самом деле у меня есть желание преподавать математику. Не скажу, что я очень хорошо разбираюсь, но она мне нравится. Я всегда смотрел на математику с философской точки зрения. Буквально все явления и свойства бытия подчиняются математическим законам, даже такая штука, как понятие красоты. Ещё древние греки выявили чёткие определения стандартов красоты и от них отталкивались.
— Мне кажется, эти стандарты постоянно меняются.
— Нет, меняется мода, а стандарты остаются прежними. Будем честны: карлики, например, никогда не станут эталонами красоты. Возможно, когда-нибудь наступит эпоха, когда это будет в моде, но стандарты не изменит, поскольку это косвенно относится и к нашему инстинкту выживания.
— Ты индивидуалист?
— Я не против индивидуализма как такового, я против тенденций делать упор на индивидуализм. Современные психологи пытаются убедить нас, что каждый человек как единица уникален, самодостаточен и всё в таком духе. Я же придерживаюсь позиции, что человек сам по себе не значит ровным счётом ничего. Человек ведь не мог сформироваться в вакууме, правильно? Поэтому если человек отвергает принадлежность к общей истории, культуре, то он соответственно отрицает и будущее. Индивидуалисту не на чем сформировать будущее, он как лист, упавший с дерева.
Позывной «Вьюрок»
— Каким ветром парнишку из учительской семьи занесло в ряды Вооружённых сил?
— Когда в 2022 году прогремела новость о начале СВО, сразу появилась мысль, что если операция не будет завершена за месяц-другой, то как гражданин Российской Федерации я должен буду принять участие. Для меня тогда не было загадкой, почему это произошло — у меня было мнение на этот счёт. В целом, конечно, нет ничего хорошего, когда войны происходят. Но иногда нельзя не взять в руки оружие. Это был как раз такой случай.
Летом 2023 года я защитил диплом и в тот же день подал документы. Пункт отбора в Иркутске тогда испытывал кадровый голод, и мне сказали: повоевать ты всегда успеешь — устраивайся лучше к нам, обрисовали положение организации. Сделал вывод, что тут я нужнее, поэтому не стал спорить и полгода служил штабным сотрудником. Работа была, конечно, адская. Спустя время моё решение идти на войну всё же поддержали. Я заключил контракт. Как и все добровольцы, стал штурмовиком. Служил по направлению Диброва в Луганской области. У хохла там дронов очень много, всё небо заполонили. Дни напролёт мы сидели под землёй, какие-то действия совершали в основном ночью.
Когда нас привезли на позиции, наш командир, юморной такой товарищ, сразу сказал, что 90% потерь связаны с идиотизмом. Поэтому при любой ситуации главное — не терять голову. И вот по вине одного дурачка через два месяца я попал под сброс. Честно сказать, даже не ожидал, что такое может произойти. Не в том плане, что меня может ранить, а что станет для этого причиной. В одну из ночей мы пошли за припасами. Как положено, текли струйкой с интервалом в 5-6 метров. Там лес, густые заросли. И вот один из наших товарищей включил на шлеме фонарик. Но мы же не просто так ночью передвигаемся, а чтобы нас нельзя было заметить. В общем, беспилотники нас отследили и закидали сбросами. Командир был прав.
— Какой у тебя был позывной?
— Вьюрок. Это птичка. Взял позывной исходя от фамилии. Зяблик, вьюрок — одного семейства птицы. Псевдоним был трудновыговариваемый, поэтому для упрощения многие меня называли Упырём. Вообще, я мало кому нравился, даже с виду: умный, молчаливый, не особо компанейский.
Всё в наших руках
— Что тебя влечёт к перу, что вдохновляет?
— В первую очередь вдохновляет азарт, с которым фантасты ХХ века предугадывали будущее. В позитивном ли ключе или в отрицательном, это всегда было что-то прогрессивное, заставляло задуматься.
— Тебя именно фантастика интересует?
— Преимущественно. Может быть, ещё немного эзотерика и мистика. Но и первое, и второе, и третье я стараюсь подавать максимально обыденно, как реализм.
— Если в общих чертах, о чём ты пишешь?
— О том, что всё в наших руках. Мне не нравится негативное настроение относительно будущего. Будущее может быть прекрасным. Это зависит от нас, от того, что мы оставим после себя.
— В своей фантастике ты хочешь показать светлый, прекрасный мир?
— Не скажу, что прям прекрасный. Он не будет однотонным — плохим или хорошим. Я всё же хочу создать живой мир, живое представление о будущем. Возможно, с некоторыми художественными условностями. В будущем, как и сейчас, человечество будет бороться за своё существование. Сменятся лишь ориентиры, ценности. Сейчас мы живём при капитализме. Некоторые при этом полагают, что мы наблюдаем закат капитализма. А что придёт на смену? Это большой вопрос.
— Когда произведение будет закончено, ты бы хотел, чтобы его прочитали подростки?
— Хотелось бы, чтобы его прочитали все. Мне сложно ориентироваться на подростков, сам-то я уже давно не подросток. В общем, действую исходя из собственного мироощущения. В произведении есть идея, есть сюжет. Философские вопросы тоже будут заданы. Возможно, на некоторые я постараюсь ответить.
Беседовал Сергей НОЧЕВНОЙ
Фото предоставлены героем публикации