Исповедь бывшего наркозависимого
Когда еду по Ленинградскому проспекту, меня всегда цепляет расположенный на нём баннер с надписью: «Все наркоманы бросают употреблять наркотики. Некоторым это удаётся при жизни».
Выросшая в 90-х, я помню подъезды, усыпанные использованными шприцами, и как хоронили умерших от передозировки. В знакомой семье наркозависимого из мебели оставались только стулья и кровати — все ценности хозяйка распихала по соседям, чтобы сын-наркоман не продал их ради очередной дозы. Свободно женщина вздохнула, только когда сын сел в тюрьму.
Да, наркомания бьёт рикошетом не только по тем, кто употребляет, но и по их родным, друзьям и близким. Можно ли вырваться из этой липкой паутины? История Богдана даёт честный, без прикрас ответ.
Сейчас молодому человеку 34 года. Последние шесть лет он трезвый. Сейчас молодой человек работает психологом-консультантом в реабилитационном центре «Перекрёсток семи дорог», где обучает других, как выйти из химической зависимости. Мужчина согласился рассказать нам о своём пути — о том, как оказался в ловушке запрещённых веществ и как сумел из неё выбраться.
— Детство моё прошло в небольшом посёлке на Дальнем Востоке. Жили как все, небогато. Одно из первых моих детских воспоминаний — домашние застолья. Мама и гости поднимали во время тостов рюмки с алкоголем, а в соседней комнате, где накрывали стол для детей, мы старательно копировали поведение взрослых, чокаясь стаканами с газировкой, — рассказывает мой собеседник.
Среди пацанов в дворовой компании тоже хотелось казаться старше. И уже в 10 лет Богдан попробовал настоящее спиртное и начал курить. При этом взрослые постоянно твердили, что делать это строго запрещено. Но противоречие между их словами и поступками сбивало с толку.
— Когда по факту это делают люди вокруг, значит, всё-таки разрешено? Тем более что полки магазинов заставлены красивыми бутылками с яркими этикетками, ты видишь, как подвыпившим людям весело, они становятся раскованными. Да и адреналина хотелось, — рассуждает он.
Мать пыталась бороться с вредными привычками сына, который научился сливать остатки алкоголя из рюмок и допивать его.
— Она работала в стоматологии, и благодарные пациенты часто приносили коробки конфет и шампанское. Мне нравилось его открывать так, чтобы пробка летела в потолок. Бывало, мама придёт с работы, а я сижу на крыльце вдребезги пьяный, — с горькой усмешкой вспоминает Богдан.
Женщина пыталась бить, наказывать сына, но, как он теперь понимает с позиции психолога, это не работает.
— Сейчас я вижу, что её никто не учил принципам воспитания, да и некогда ей было: надо было деньги зарабатывать. Она пахала на трёх работах, приходила уставшая, и всё, на что её хватало, — наорать и дать ремня. А я был непростым подростком: мне требовалось много внимания, которого мама физически не могла мне дать, — анализирует своё прошлое Богдан.
Ситуация стремительно ухудшалась. В 13 лет подросток уходил из дома, чтобы найти деньги на выпивку и сигареты, воровал и сдавал металл. Из-за девиантного поведения начались проблемы с учёбой, юноша менял школы одну за другой: за девять классов — девять школ. Пришлось даже переехать к сестре, чтобы пойти в учебное заведение, где Богдана ещё никто не знал.
— У них в семье была настоящая домашняя атмосфера, тёплая, уютная. Но мне к тому времени это было уже неинтересно. Главной стала улица, — говорит мой собеседник.
В 14 лет Богдан переехал вслед за матерью в Забайкальский край. Там познакомился с ещё одним злом — растительными наркотиками.
— Начались проблемы с законом. Я хулиганил, срывал сумки. Не столько из-за денег, а потому что «я могу!». Следующим шагом стали «колёса» — попробовал из интереса, но употреблял время от времени. В ту пору наркотики были несколько романтизированы, это звучало круто, опасно и возбуждающе. Опомнился я только тогда, когда понял, что жёстко сижу «на системе» и колю наркотик несколько раз в день, — продолжает свою исповедь молодой мужчина.
К этому времени он уже жил в подъезде, пробовал найти себя в вере в Бога, но из мужского монастыря его выгнали за пьянство.
— Те, кто рассказывают, что наркотики — это якобы классно, не предупреждают об опасных последствиях. У меня начали гнить зубы, я неделями ходил немытым и в одних и тех же вещах, потому что меня выгнали из дома. Пришло осознание, что я никому не нужен. А мне ведь всего 23 года! — делится Богдан.
До сих пор в его памяти то состояние отчаяния, когда казалось, что хуже быть уже не может. Но оказалось, что может.
— Буквально на следующий день я еду в машине связанным и понимаю: вот оно, дно, дальше — всё. А потом выяснилось, что бывает и хуже: когда тебя как наркомана бьют до полусмерти. В этот момент пришло понимание: если я продолжу колоться, «хуже» будет всегда, и это не остановить. К тому времени я уже деградировал как личность: не мог разговаривать без мата, читал по слогам, — вспоминает мужчина.
Спасение пришло в виде психологической программы «12 шагов». С её помощью многие люди освобождаются от зависимости и начинают новую, трезвую жизнь. В группе, куда пришёл Богдан, к нему впервые за долгое время относились как к человеку. Здесь наконец-то можно было выпить горячего чая, зарядить телефон. И в какой-то момент члены общества скинулись деньгами для Богдана и отправили его в Ангарск, в центр реабилитации.
— Я ехал сюда и плакал по дороге, не веря, что наконец-то всё закончится. Путь к трезвости не был гладким: я срывался, уезжал на Ставрополье, где продолжал колоться. Меня не один раз выгоняли из центра. Но с каждым разом проведённый в ремиссии период увеличивался. На данный момент я живу в трезвости более шести лет. В своё время у меня была «программа» — дотянуть хотя бы до 30 лет. Сейчас мне 34 года, и жизнь продолжается, — говорит молодой человек.
Ловлю себя на мысли, что всю историю Богдана слушала затаив дыхание и вместе с ним готова была расплакаться, дойдя до счастливого финала.
Зная обратную сторону медали не понаслышке, сегодня он помогает другим ребятам победить свою жуткую зависимость. Не всегда это получается с первого раза, но дорогу осилит идущий.
Алёна ЗОРИНА
Фото Ирина СЕРГЕЕВА