Владимир САЗОНОВ о природе творчества и счастливых случаях в своей жизни
Его называют классиком нашего города. А он — скромный, замкнутый, с богатой биографией и чувством юмора писатель и поэт. Владимиру Васильевичу Сазонову 3 сентября исполнится 80 лет.
Изобретательные сценаристы
— Для меня это не очень приятный факт — 80 лет. — Разговор начинается нетривиально. — Вот люди устроены странно, да? Ведь в том, что я появился на свет, заслуги-то моей нет никакой, это ж родители мои так решили, им спасибо. А я вот родил, написал, издал книгу — говорите мне за то, что я сделал, хорошие слова или плохие — приму и критику, и поздравления!
Из печати вышла уже тринадцатая книга Владимира Васильевича под названием. Её презентация будет проходить в библиотеках города в сентябре. А что касается сазоновского рода, то идёт он из Тамбовской губернии. По Столыпинской реформе Сазоновы прибыли на Алтай. Семейная легенда, которую рассказывал отец, гласит, что в роду был какой-то большой человек, очень образованный дворянин.
— Я потом изучал этот вопрос. Так вот, Сергей Дмитриевич Сазонов занимал пост министра иностранных дел в Российской империи в 1910-1916 годы, — рассказывает Владимир Васильевич. — Возможно, это наш предок. Отец мой родился в Алтайском крае. Мама — в Качуге. Судьба их будто вела друг к другу. Мама, чтоб помогать своей семье, завербовалась работать на север, в Якутию, на реку Яна, там сетями ловили рыбу. А отца отправили строить Норильск, там они и встретились. И у них родился я.
В день его рождения была пурга. Посёлок Кожевниково, где жили Сазоновы, стоял на самом берегу моря Лаптевых. А роддом был только в райцентре, отец ходил туда к матери через тундру. И когда возвращался домой, узнав, что у него теперь есть сын, чуть не замёрз. Благо приятель, с которым отмечали появление на свет новорождённого, отдал ему тулуп.
— У моей жизни весёлые и изобретательные сценаристы, иногда я просто удивляюсь их фантазии, — смеётся Владимир Васильевич. — Например, однажды меня выкрали из семьи эвенки-оленеводы. Они дружили с моими родителями, а у них не было детей. Они часто гостили у нас. И вот как-то взяли и увезли меня с собой в тундру — видимо, хотели воспитать в оленеводческих традициях. Уж не знаю, где в этот момент были родители, но искали меня с милицией. Потом я иногда подшучивал: «А вы уверены, что вам именно того пацана вернули? Может, ваш где-то бегает по тундре до сих пор, оленей пасёт?».
Стать не простым физиком, а великим!
Родители Володи были настоящими кочевникам. Если сейчас заключают контракты, уезжают на вахты, то тогда популярным было слово «вербовка». Они вербовались на разные работы и мотались по северам.
— Моё самое золотое время — лучше не придумать, не найти — это когда мы жили в Якутии, на берегу Лены. Леспромхоз, небольшой посёлок. Дом, лодка, рыбалка, тайга — свободное детство! Лена — это вообще великая река. У меня есть стихотворение «Здравствуй, Лена».
В школе-семилетке работали учителя-подвижники: Иван Иванович и Николай Иванович Сергеевы и их жёны. Все они окончили Ленинградский педагогический институт, и каким-то ветром их занесло в эту северную глухомань.
— Всё время вспоминаю своих учителей. Спартакиады, концерты в поселковом клубе. Уж кем я только не был на этих концертах! И песни пел, и стихи читал, и фокусы показывал. А когда Галина Максимовна, жена Николая Ивановича, поставила кусочек из «Ревизора», мне досталась роль Хлестакова. Когда закончил семь классов, а у родителей подошла к концу вербовка, эти же учителя посоветовали не отдавать меня в интернат, который километров за 20-30 вниз по Лене, а рекомендовали поехать на учёбу в Новосибирск, мол, парень-то у вас талантливый, подающий надежды. Так и сделали.
Новосибирск удивил своего нового жителя, который до этого не видел даже двухэтажного дома, никогда не катался на автобусе или трамвае. Но со временем парень адаптировался и увлёкся науками.
— Я участвовал в школьных, городских, районных, областных олимпиадах и начал занимать призовые места по математике и физике. В начале шестидесятых годов в Новосибирске строился Академгородок. Тогда как раз был взлёт физики, учёные этого профиля считались важными людьми. У меня появилась мечта — я загорелся идеей стать физиком, да не простым, а великим!
Тут сценаристы снова потирают руки, а наш герой ещё не знает, что суждено ему вовсе не физиком быть, а поэтом.
Не получается бросить писать
Сочинял Владимир с детства — в школе, потом в армии писал тексты для песен. Тогда барды были на подъёме, он брал их песни и переписывал текст — и все вокруг пели его сочинения. Потом уже в Ангарске придумал сам издавать книжки — печатал стихи и прозу на пишущей машинке, переплетал их специалист из Майской типографии, потом эти книжки-самоделки дарил друзьям.
— Мне казалось, что всё это ерунда, пока я не попал в Ангарское литобъединение, тут вот всё и закрутилось. Я не заставляю себя писать, как Юрий Олеша, у которого ни дня не было без строчки, такого у меня нет. Но вот сидит внутри какая-то зараза, покоя не даёт. Я и коллегам своим говорю: «Ребята, мы с вами больны писательством». У кого-то эта болезнь проходит, у кого-то — нет. Как-то со школьниками встречался, они меня спрашивают: «А как становятся поэтом?». И что здесь сказать? Вдруг моментально в голову пришёл ответ: «Ребята, многие из вас сейчас пишут стихи, а потом вырастают, взрослеют и бросают это дело. А кто не повзрослел и не поумнел, тот так и остался… поэтом». Я помню, на моих первых творческих вечерах в девяностых годах в «квартальской» библиотеке читальный зал был битком набит, стульев не хватало, молодёжи было много. А сейчас на презентацию моей новой книги, дай бог, если человек 20-30 придёт. Но всё равно я пишу, и у меня не получается бросить.
Интересно, что Владимир Васильевич одним из первых начинал записывать свои произведения на кассеты, подкладывал музыку — получался такой прообраз современных аудиокниг. Благодаря этому он и первую свою книжку выпустил.
— Были у меня друзья — ангарский поэт Вадим Николаевич БОГАТЫРЁВ с супругой. Я им подарил кассету со своими стихами. У них дача в «Ясной Поляне». Приходит к ним их знакомый, который работал сторожем этого садоводства. Услышал, говорит: «Кто это?». — «А это наш друг». — «Дайте мне послушать, я верну». Они ему дали. Он слушает у себя в сторожке, его навещает племянник. Тоже услышал, просит. А племянник возил Шопена, генерального директора комбината. Сидит он в машине, слушает, когда там директор по делам уходит, а когда возвращается, то, естественно, отключает. А тут что-то зазевался. Приходит директор, а у водителя мой голос звучит. Шопен тоже заинтересовался, давай спрашивать, кто да что. И через какое-то время мне предлагают книжку издать за счёт комбината, а я об этом даже мечтать не мог!
Было это в 2001 году, а с 2016-го каждый год выходит по новой книге Владимира Сазонова. Многие ситуации, которые с ним происходили, Владимир Васильевич описывает в своих произведениях, чтобы не только он, но и читатели могли восхититься мастерством его сценаристов. Сейчас на стихи Сазонова пишут музыку композиторы из разных уголков нашей страны и мира — Новокузнецка, Подмосковья, Санкт-Петербурга, Лондона. Иркутский композитор Владимир Браништи создал песню «Дождь на Байкале», сам её исполняет. Поэт же делает клипы на эти песни — не сидится ему на месте, и всё тут.
Недавно с Людмилой БЕЛЯКОВОЙ, руководителем Ангарского литобъединения, издали коллективный сборник ангарских авторов «Во имя жизни» и посылают её на СВО.
— Специально выбрали такой формат, чтоб можно было книжку в карман положить. Меня тема СВО очень волнует, мне хочется поддержать ребят, я переживаю за них и делаю всё, что в моих силах.
Владимир Сазонов — один из основателей журнала «Ангарские ворота». Его стихи публиковались, в частности, в литературно-художественном журнале «Вторник». В творчестве заметна тема Великой Отечественной войны. Хотя сам автор не был её участником, он создаёт эмоционально сильные строки о военном времени. 40 лет он проработал на одном предприятии, в одном цехе, на одном участке и уже 15 лет на пенсии. Как раз есть время заниматься любимым делом.
Светлана ФОМИНА
Фото из архива Владимира Сазонова
