Николай Васильевич БЕРЕЗЕНКОВ — единственный в Ангарске фронтовик-писатель. Первый сборник со своими рассказами ветеран издал на деньги, вырученные от продажи автомобиля, который ему вручили как инвалиду — участнику Великой Отечественной войны. 6 августа он отметит 95-летие. За плечами — большая и сложная жизнь, о которой он писал в стихах и прозе.
«Я жизнь мою с бомбёжки начал»
Когда началась война, Коле было всего 9 лет. Он успел поучиться только в первом классе хуторской школы. Их большая семья (пять душ детей) жила на Смоленщине, в деревне Протокина Гора. В июне 1941 года почти всех мужиков из села забрали на фронт. Собирались спешно — немец стремительно прошёл всю Белоруссию и надвигался на Смоленскую область.
— Я хорошо запомнил первую бомбёжку нашего села, — говорит Николай Васильевич. — Это случилось 16 июля. У нас в деревне не было военных подразделений нашей армии, но немцы с воздуха били по жилым домам. Один из снарядов разнёс запряжённую лошадь и телегу, одного парня убило, второго тяжело ранило. Женщины похватали детей и побежали с ними из деревни в ближайший лес. А его тоже бомбили с воздуха. Через несколько дней, измученные страхом и голодом, люди начали возвращаться в свои дома. А вскоре в село пришли и немцы.
В деревню Протокина Гора вернулись старики, женщины и дети. Мужчины остались в лесах, где в первые месяцы оккупации начали формироваться партизанские отряды. Местные активно помогали партизанам: женщины передавали им пропитание и одежду, ребятишки собирали пустые болванки от снарядов. Партизаны начиняли их взрывчаткой и ставили ловушки на немцев. Враг использовал тот же приём — минировал подходы к деревням.
Коля-маленький
— Как и другие мальчишки, я быстро научился разминировать эти тайники. Вообще-то от партизан было указание: нашли немецкую мину — сообщите о ней. Но разве пацаны останутся в стороне? Мы сами хотели быть сапёрами! Кое-кому эти вылазки жизни стоили, а меня Бог уберёг. Разминировать мину — это как гадюку в первый раз бить: страшно, но дело стоящее.
За связь с партизанами фашисты грозили местным жителям расстрелами. Но как не помогать? Свои же мужики в лесах и прятались. У Николая Березенкова в Первомайском отряде дядя Сеня партизанил. Часто он получал нужные сведения о вражеских перемещениях от Коли-маленького — так младшего Березенкова звали за небольшой рост и проворность.
— Мы с мальчишками в чижика играем возле дома немецких офицеров, а сами ушки на макушке держим: как у них начинается усиление — сразу в лес новость несём, — вспоминает Николай Васильевич.
Однажды немцы собрали всех женщин с детьми и повели за околицу, поставили к оврагу. Главный фриц начал на своём языке зачитывать какую-то бумагу. Рядом стояли пулемёты. Бабы завыли, предчувствуя скорую гибель, прижали к себе детишек. И тут прибыл немецкий посыльный и что-то сообщил их командиру. Гитлеровцы сразу засуетились, забыли про деревенских и быстро куда-то отбыли. Оказалось, что к селу приближалась конница генерала Доватора. На Смоленщине казаков считали защитниками, а фашисты не решались ввязываться в бои с ними малыми силами.
«Боролось хрупкое с войной»
Шли месяцы затяжной войны, и фашист начал лютовать на оккупированных землях. В какой-то из дней всех деревенских детей согнали в грузовик и повезли в неизвестном направлении. Машина подорвалась на партизанской мине. Водитель погиб, охрана разбрелась, а выжившие ребятишки пустились врассыпную кто куда. Так Коля-маленький оказался в белорусском селе Кунавичи. Его приютила семья Севковских, которые были активистами местного партизанского движения. 11-летнему мальчишке довелось исполнять роль связного. Немцы и подумать не могли, как много знает этот вихрастый паренёк, который повсюду шнырял «от нечего делать» и на любой вопрос полицаев ответствовал дурацкой просьбой: «Дядя, дай марку!» Денег ему иногда давали, но больше — подзатыльников. Главное — из пистолета не шмаляли.
Но под огонь он всё же попал. В 1943 году партизаны так достали немцев, что те решили завезти в деревню тяжёлую технику и при подозрении на партизанщину сразу бить по хатам. Чтобы не допустить этого, подпольщики начали минировать пути — мосты и дороги. За этим занятием полицаи и застукали Колю. Он сиганул в ближайший лесок.
— Думал, уйду от них невредимым. Бежал изо всех сил, — вспоминает Николай Васильевич. — А рядом пули щёлкали — это они так врезались в стволы берёз. И вдруг бедро обожгло — попали в меня. Я укрылся в овраге. Там меня нашли местные из ближайшей деревни, переправили на Большую землю, где я лечился в госпитале. Ногу спасли, осколок достали, но боль навсегда поселилась в моём теле.
Жизнь после войны
После выписки Коля решил вернуться в родную деревню — наши войска уже освободили Смоленщину. Ни дома, ни школы, ни сельсовета на месте не оказалось: наступающая армия раскатала хаты на блиндажи. Спасаясь от кровопролитных сражений, жители разбежались кто куда. Ничего не зная о судьбе близких, Коля полгода жил в землянке один: плёл лапти, ловил щук на петлю да пёк лепёшки из листвы берёзы и липы. А потом на родную землю стали возвращаться деревенские. Наконец-то Коля увидел мать! Глядя на изувеченного, сильно похудевшего, но живого сына, она рыдала. Тут-то он и узнал, что, когда семья пряталась от бомбёжек в лесу, погибли его младшие братья-близнецы. А в 1944 году пришла похоронка на отца. Дядя Сеня тоже не вернулся домой из партизанского отряда. Позже Коля узнал, что белорусскую семью Севковских — семерых человек вместе с детьми — в 1944 году расстреляли по доносу предателя.
После войны Николай Березенков поехал учиться на зоотехника. Ходил на костылях — ранение привело к инвалидности. Но парень не сдавался. Когда другие уезжали на каникулы по домам, он оставался в общежитии и взахлёб читал книги. Тогда же впервые и сам попробовал писать стихи и прозу — про войну, про суп из крапивы и липовые лепёшки.
В 1959 году он окончил сельскохозяйственный техникум, затем поступил во Всесоюзный сельскохозяйственный институт в Балашихе. В 1963 году Николай Васильевич приехал в Ангарск, поближе к родственникам. Стал работать учителем биологии в школе. И писал, писал рассказы и стихи о том, что довелось пережить в детстве.
Расстрелянная берёза
Пока здоровье позволяло, Николай Березенков каждое лето проводил в родных местах — на Смоленщине и в Беларуси. Останавливался у родных, знакомых, бывших партизан. А порой ходил ночевать в родной лес — ставил палатку на опушке и слушал в темноте шелест деревьев, которые когда-то прятали партизан от врагов. Однажды он заприметил «раненую» берёзу — пуля засела глубоко в стволе. Николай Васильевич аккуратно вырезал кусок берёсты вместе с пулей и привёз необыкновенный трофей домой.
— Сколько ж они людей от смерти спасли, эти берёзоньки, собой нас прикрывали… — говорит ветеран.
Из наград он больше всего дорожит знаком «Партизан Белоруссии» с удостоверением, подписанным Александром ЛУКАШЕНКО.
***
Война глубоко ранила душу и тело Николая Березенкова, повлияв на его судьбу. Но не озлобила его. И стала частью его литературного творчества. С 1964 года Николай Васильевич входит в состав Ангарского литературного объединения. Он издал более 20 сборников стихов и рассказов. Военное детство и жизнь после Победы описал в сборниках: «Москва, оглянись, опомнись» (2001), «Встреча» (2003), «За гранью» (2005), «Так далеко — так близко» (2008), «Мгновения судьбы» (2011), «По сусекам», «Боролось хрупкое с войной» (2016).
Партизан, поэт, учитель — его имя известно многим жителям региона. В июле этого года по поручению губернатора Иркутской области Николаю Березенкову были вручены именные часы.
Вера ИНЁШИНА
Фото из архива героя публикации, пресс-служба администрации АГО
