Воспоминания участников Великой Отечественной
Удивительный факт: практически до начала 1960-х годов в городских газетах не было упоминаний об участниках Великой Отечественной войны даже ко Дню Победы — редакторы ограничивались дежурными поздравлениями от партийных органов. Объяснений этому несколько: участников войны было много, и они не были каким-то отдельным слоем населения — в те годы всем лихо приходилось, и на фронте, и в тылу.
Перелом произошёл в 1965 году, когда выросло новое поколение, не знавшее войны. И только ветераны могли рассказать, как всё это было. Сегодня многих из них уже нет в живых. Но страницы городской газеты сохранили их воспоминания (к сожалению, у некоторых не указаны имена, а только фамилии).
Василий ЧЕРНИКОВ, разведчик, вспоминает, что 30 июля 1941 года в расположение его полка пришли старик с внучкой и попросили провести их к командиру. Местные жители рассказали, что в их деревеньке в одном из домов расположился штаб фашистов. «Уже через час я получил распоряжение взять «языка» и принести немецкие документы. Вместе с другими солдатами подобрались к домам. Но в небо одна за другой взмывали осветительные ракеты, так что проползти незамеченными было мало шансов. Тогда дал распоряжение снять одного из часовых, занять его место и пускать ракеты с задержками. Так удалось подкрасться к штабу. В окно увидели пьяных немцев. Побоявшись, что взять их по-тихому не получится — в начале войны такого опыта было маловато, — избу закидали гранатами. Во время переполоха выволокли из огня трёх офицеров и два чемодана с бумагами. Как позже оказалось, очень важными».
За ту ночную операцию солдат не наградили — в начале войны командование не было щедрым на ордена и медали. (Черников дошёл до Берлина, получил три тяжелейших ранения, а последнюю вражескую пулю из его тела вынули спустя 22 года уже в Ангарске. — Ред.).
Н. ИВАНОВ, старший лейтенант вспоминает, как его отряду долго не удавалось засечь крупнокалиберную вражескую батарею. «Решили к месту её примерного расположения послать людей, в том числе меня. Десять километров шли всю ночь, и половина этого времени ушла на преодоление последнего километра. Отсиделись день в кустах на болоте, и только на следующую ночь удалось отыскать батарею и нанести её координаты на карту. На обратном пути нас обнаружили фашисты и пустили по следу обученных овчарок. Собаки быстро нас настигли, и отбиваться от них пришлось ножами, стоя спинами друг к другу — стрелять было нельзя, чтобы не выдать себя. Одного из людей здоровенная овчарка сбила с ног и вцепилась в горло. Хорошо, что разорвать его помешал ватник. Расправившись со «своими» животными, мы помогли товарищу. До расположения части дошли только на следующую ночь. Там пришлось выбросить обмундирование, разорванное зубами собак и ветками кустарников».
Л. ВОЛКОВ, гвардии майор запаса пишет о том, как утром 10 декабря они ворвались на окраину деревни Степино. «Освободив деревню, мы стали свидетелями зверской расправы: в развалинах сгоревшей школы обнаружили тела трёх сгоревших женщин, одна из них прижимала к груди малолетнюю девочку. Все они были брошены в огонь лишь за то, что попытались спасти здание подожжённой немцами школы. Тела были положены на брезент около дороги, и мимо них в скорбном молчании прошли все, кто участвовал в освобождении деревни. Во второй половине дня был получен приказ преследовать противника. В последовавшем бою, когда немцы открыли ответный огонь по нашим позициям и вокруг стали рваться немецкие снаряды, ни один из расчётов не прекратил огня. На место павших вставали офицеры, связисты, разведчики. Так мы мстили за погибших мирных жителей».
Виктор ТОЛМАЧЁВ, гвардии лейтенант:
— Надо было нам форсировать реку Десна. Поискали вокруг, и ни одной лодки. Решили уже было вязать из хвороста плоты, как увидели спешащих к нам двух мальчишек лет десяти. Глаза блестят, на худых замурзанных лицах радостные улыбки. «Дяденьки, — перебивая друг друга, заспешили они. — Здесь глыбко. Лодок не найдёте, а плоты вы не свяжете — не из чего. Мы вам другое место покажем. И ещё, дяденьки, перед деревней в подсолнухах — миномёты, и ещё…» В общем, доложили полные разведданные о противнике. Вскоре мы уже были у брода, а через некоторое время — на другом берегу реки. И немецкая батарея оказалась там, где говорили ребята. Наши подобрались к ней, полетели гранаты, и шесть миномётов с прислугой перестали существовать.
Т. ГРИЩЕНКО, майор запаса вспоминает, что 9 января 1943 года командование предложило окружённым под Сталинградом войскам сложить оружие и сдаться в плен. Но гитлеровское руководство отклонило это разумное предложение, позволявшее сохранить тысячи жизней. «И тогда раздался грохот орудий, наши войска пошли в наступление. Ни на минуту не смолкал оглушительный шум великого сражения. И вдруг 2 февраля наступила тишина. Смолкли орудия, пулемёты и автоматы, последний фашистский солдат сложил оружие. И тогда мы, привыкшие к грохоту боя, услышали скрип снега под ногами. Мы ещё кричали, но уже поняли, что можно говорить обыкновенным голосом. И этой звонкой, натянутой, как струна, тишиной нас впервые коснулась победа».
Б. ЧЕТЫРИН, майор запаса:
— Однажды в полк пришли посылки от тружеников тыла. Одна из них была вручена и нам, разведчикам. С волнением мы открыли этот драгоценный подарок, и каждому достались любовно вышитый кисет и носовой платок. А мне ещё и письмо. Прошло оно со мной через все бои до Дня Победы и бережно хранится в мирные годы. Те, кто воевал, знают, как дороги были на фронте эти посылки и письма, как прибавляли они сил и вдохновляли на подвиги.
Д. БУЛЫШЕВ, помощник машиниста поезда:
— Пусть я и мои товарищи не принимали непосредственного участия в боях, но для нас линия фронта проходила по железной дороге. День и ночь тысячи эшелонов везли на фронт боевую технику, боеприпасы, продовольствие, воинские части, а обратно увозили раненых. Зачастую под бомбами вражеской авиации. Нередко в начале войны железнодорожные составы уходили едва ли не последними со станционных путей, к которым уже прорывался враг. Я никогда не забуду, как однажды в пути вспыхнул пожар. Пострадала вся наша локомотивная бригада, но никто не оставил своего поста, и эшелон был доставлен по назначению точно в срок. Многие железнодорожники за свои трудовые подвиги в годы войны были удостоены боевых наград.
П. Анциферов, капитан запаса:
— Ещё на Одере нам зачитали приказ верховного о назначении нашего командарма Берзарина комендантом Берлина. Теперь в каждой роте, каждом батальоне флаги и идёт негласное соревнование, кто их первым донесёт до Рейхстага. А пока бои продолжаются. По 7-8 раз в день немцы бросаются в атаку, пытаясь сбросить нас в Одер. Да не тут-то было! Вот он, Берлин, уже, как говорят, рукой подать. 57 километров — не тысячи, что мы прошли под жестоким огнём! И не для того прошли, чтобы спасовать на последних рубежах.
И вот утро 1 мая. Идут немцы в плен через свои триумфальные ворота в том самом Берлине, где родились преступные планы войны. Из окон домов свешиваются белые флаги капитуляции, над развалинами медленно оседает кирпичная пыль, тают последние дымы сражения за столицу Германии. Победа!
А. ДРОНОВА, труженица тыла вспоминает, что война отняла у неё отца, погибли братья отца и матери — все четверо. «Не уберегли с младшей сестрой мы своего братика, который умер от истощения. Матери наши в то время заменяли отцов на производстве. В нашем роду ко Дню Победы вообще не осталось мужчин. Но я этот день помню, как будто было вчера: солнца хоть отбавляй! По посёлку ездит машина, в которой сидят мальчишки, наши ровесники, и играют на духовых инструментах. На улице кто кричит, кто плачет от радости, кто смеётся. В этот день весь наш посёлок был как единая семья, все были как родные. А мы, подростки, как бы поглупели тогда от радости и счастья.
Сейчас у меня два сына и дочь, муж участник войны. И не знаю, что бы я отдала и что бы я сделала, чтобы война не повторялась».
Алёна ЗОРИНА
Из архива ЦБС